«Главный мафиози страны» - он носит это звание по праву. Стальная челюсть, металл в голосе, взгляд, от которого за километр разит свинцом. Железобетонный образ. Однако суровая внешность Чиндяйкина более чем обманчива, и за чугунным панцирем актера, переигравшего бандитов всех мастей, бьется трепетное сердце.
* * *
В свободное от киноразборок время Николай Дмитриевич пишет стихи, читает философские трактаты, поет лирические песни под гитару. Как и подобает мужу дамы голубых кровей. Кто не в курсе, супруга «криминального авторитета» - чистокровная баронесса фон Торнау. Приходится держать марку.
* * *
- Выходит, Николай Дмитриевич, вы лирически настроенный человек?
- Думаю, да. Отчего, судить не берусь. Может, потому, что у меня семья была такая, такие родители. Мои папа и мама пережили очень много, - все, наверное, что только может пережить человек: все беды, несчастья, войну, плен… Знаете, будучи еще молодым артистом, я встречался с героем войны Алексеем Очкиным, играл в его пьесе «Шагнувший в бессмертие». И этот Очкин, конечно, поразительный человек. У него было три могилы: в Сталинграде и в двух странах Европы, 22 ранения, два из которых в голову. Кроме того, он повторил подвиг Матросова – то есть был одним из двухсот с лишним людей, которые закрыли собой дзот, и одним из двух или трех, которые при этом остались живы. Я о нем рассказываю, чтобы в какой-то мере объяснить ментально своих родителей. Почему они были так сентиментальны, почему так радовались жизни, так любили детей! Наверное, в этом плане семья на меня повлияла.
- Не хочется подойти к каждому и сказать: ребята, да я вообще не такой?
- Нет, никакого желания раскрыть себя перед людьми, у меня нет. А зачем?
- Но актер – это же еще желание нравиться. Немного женская профессия, согласитесь?
- Это стереотип какой-то, который мне, кстати, не нравится. Я думаю, так говорят в связи с некой голубизной, которая здесь на виду. Лично я встречал в своей жизни актеров – в провинции, на окраинах нашей страны – которые были такими крутыми мужиками. С таким понятием о жизни, о долге.
- А в кино похожесть на криминальных авторитетов сыграла свою решающую роль?
- Не похожесть, а представление о том, как они выглядят. Самое смешное, мне же доводилось встречаться с такими людьми. Они-то как раз меньше похожи на криминальных авторитетов, чем мы, исполнители. Иногда это просто какой-нибудь милый дедушка, совершенно тихий и спокойный, не повышающий голоса. Помню случай, когда во время встречи с одним из таких людей произошла какая-то посторонняя заварушка. Казалось, сейчас он встанет, и все просто лягут. Потому что для него это три копейки – в двух метрах охрана, здоровенные ребята. Но нет, он скромнее, чем я. «Э-э, - говорит, - давайте с вами отойдем». В кино все это, конечно, выглядит иначе – мы рисуем, дорисовываем. Потом, в кино очень большое значение имеют штампы. Ведь люди ходят в кино не затем, чтобы узнать что-то новое. Люди ходят в кино, чтобы убедиться в том, что они правильно все понимают. И если то, что они увидят, будет отличаться от их понимания, - скорее всего им фильм не понравится.
- Вам самому этот образ не надоел? Когда предлагают очередного главаря мафии или полковника милиции, не бросаете в сердцах: ребята, да я сотни раз это уже играл?
- Да лишь бы предлагали. Ну, я разберусь, зерна от плевел смогу отделить. И ничего мне не надоело, господи, это моя жизнь, моя работа. То есть мне поступает предложение, а я говорю: не хочу? И что, буду сидеть и смотреть на проплывающие облака? Нет, конечно. Покажите мне какого-нибудь трудящегося, который ушел бы с завода, потому что вдруг понял, что «Москвич» - плохая машина.
- Есть ведь актеры, которые отказываются от предложений и сидят без работы!
- Не думаю. Скорее всего, половина врут – потому что нет этих предложений, от которых они якобы отказываются. А те единицы, которые действительно отказываются… Что ж, наверное, есть люди, не озабоченные никакими проблемами. Ну, если у тебя нет жены, двух детей, внуков или наоборот – имеется иной источник дохода. Я как-то не представляю, что у тебя семья, и ты принципиально не работаешь, и вы живете впроголодь. Ну, есть в этом что-то нездоровое. И потом, с профессией такой подход к делу не очень стыкуется. В любом персонаже, если ты профессионал, ты должен что-то попробовать сделать.
- Восемь фильмов в год, репетиции, спектакли. На семью время остается? У вас жена молодая…
- Я бы не сказал, что она намного моложе: 12 лет – это нормально, сейчас модно жену иметь лет на 30 моложе.
- Жена дома кукует, а казак по степи казакует?
- Да почему? Раса же не классическая домохозяйка – она творческий человек: так же зашивается, как и я, так же не успевает чего-то. Да и вообще, разве проблема: муж работает? Я и раньше, еще до кризиса, говорил: это только в России могут с сочувствием качать головой: ой, бедный, как же ты много работаешь. Во всем мире это наградой считается.
- Сколько сейчас у вас ролей в МХТ? И когда будут главные?
- Сейчас у меня Пичем в «Трехгрошовой опере», Фирс в «Вишневом саде», а Фирс, я бы сказал – это главнее не придумаешь. В семейных шутливых разговорах иной раз говорю даже: вы можете себе представить – самые блестящие артисты русского театра тратили по 30 – 40 лет, чтобы сыграть Фирса. А я в Художественном театре с этого начинаю.
- Ради новых ролей в театре вы готовы принести в жертву кино?
- Не просто готов, я уже это делаю. Дорогое удовольствие, между прочим, - для тех, кто понимает.
